Начальником ГорОНО (Городского отдела народного образования) был Анатолий Николаевич Зубилин, прослуживший сорок лет на этой должности и ставший патриархом нашего городского образования. В то время я даже не знал, как он выглядит, но его фамилия была в школе на слуху. Учителя иногда предупреждали нас о том, что придёт Зубилин и что всё должно быть в порядке. Из чего мы для себя делали вывод о том, что они его побаивались. А если побаиваются, то волей-неволей будет порядок. Уже через много лет я узнал, что Анатолий Николаевич сделал очень много для нашего городского образования. Когда в 90-х годах прошлого века тёмные силы захватили власть и стали запрещать и разгонять всё советское, Анатолий Николаевич проявил волю и сохранил при школах пионерские организации, хоть и пришлось дать им другое название.

Фото 1. Анатолий Николаевич выступает на стадионе «Труд» на мероприятии, посвящённом Дню пионерии

 

В 72-м году моему шестому «Б» было присвоено звание Правофлангового пионерского отряда. И в этом же году исполнялось 50 лет Пионерии. Намечалось торжественное празднование этого события. Должен был состояться парад всех правофланговых отрядов города. Начали нас тренировать. После уроков собирали всех правофланговых города на улице Красной (после смерти героя Советского Союза Владимира Петровича Сосина, улицу назвали его именем) и водили взад, вперёд стройными рядами, оттачивая маршировку.

Наконец настал знаменательный день – 19-е мая. Пятница. День выдался жарким. Мы с утра пришли в школу празднично отутюженные от брюк до галстука, все – в белых рубашках. Одноклассницы в этом от нас не отставали, а скорее всего мы от них. На зависть параллельным классам, в этот день уроки нам отменили. Вера Ильинична повела нас к 20-й школе. Пришли, а там – на-ро-ду-у, и все отутюженные.

Стоим на проезжей части в беспорядке. Вдруг, откуда ни возьмись, появился Паничкин Евгений Николаевич. На нём – шорты, рубаха с короткими рукавами и пионерский галстук. На руках – наколки (татуировки). Сейчас, ввиду деградации нашего общества, наколки стали обыденностью, а в то время они ассоциировались не с чем иным, как с тюрьмой. Я, глядя на Паничкина, подумал: «Надо же… И он ещё командует нами, пионерами». Как-то раз я видел по телевизору сюжет о наборе в военкомате призывников в Кремлёвский полк. И узнал, что при медосмотре найденная на теле призывника хотя бы малейшая наколка означает, что он не благонадёжный, и не место ему в Кремлёвском полку. А в пионерский лагерь вожатым, с посиневшей от наколок кожей, – пожалуйста! Вот так!

Как бы там ни было, но организаторские способности у Паничкина были недюжинные. Он быстро, размахивая руками, расставил нас по «коробкам» и сам возглавил колонну.

В назначенное время колонна торжественным маршем с флагами и знамёнами под бой барабанов и звуки горнов двинулась к площади Ленина. На площади всё празднично – развевается кумач, стоит трибуна. На ней в ожидании произнесения торжественных речей «отцы» и «матери» города – секретари Горкома партии, секретари Горкома комсомола, представители Городского Совета депутатов трудящихся и Исполкома городского Совета, а так же, наверное, представители ещё каких-нибудь организаций.

Колонна прошла вдоль сквера (серого дома, называемого в народе «гопонарием», тогда ещё не было) и вдоль него же остановилась. Наш отряд оказался прямо напротив центрального входа в сквер. Присутствующие на трибуне стали говорить свои слова. На небе ни облачка, солнце печёт нещадно. У нас на головах ничего нет. Смотрю: невдалеке от нас одному пионеру стало плохо – отвели его в сторону. Потом – второму или второй. Торжество продолжается. Чувствую, и мне поплохело. Говорю соседу: «Сейчас выйду», а он: «Ты что! Стой!». Стоим дальше. Чувствую, стало ещё хуже. Всё, думаю, пойду… Вышел из строя, и – в тень под сиреневый куст (сквер почти целиком состоял из кустов сирени). Через недолгое время, смотрю, из нашей «коробки» ещё одного тащат, а у него ноги по земле волочатся. Не оказалось на наших головах одного из атрибутов пионерской формы – пилотки. На «верху», наверное, никому и в голову не пришло то, что в мае можно получить солнечный удар, а то бы наши головы «убрали» и праздник прошёл бы «гладко»…

Я уверен, что в день 50-летия пионерии на площади был не один фотограф, но фотографий я пока не нашёл.

Фото 2. 6Б в своём классе на третьем этаже над библиотекой

Фото 3. Отвечает Тамара Коновалова – правдоруб, правдолюб и совесть нашего класса

Фото 4. Ваш покорный слуга. В момент съёмки, один из параллельноклассников, повинуясь простому человеческому инстинкту, присоседился ко мне. Май 73-го

Фото 5. А девочки у нас в классе и хорошие, и хорошенькие. Май 73-го

А как мы макулатуру собирали – с азартом. Ходили по квартирам. Помню, постучал я в одну квартиру на улице Пушкина. Открывает сильно престарелый пенсионер со словами: «А ну, иди отсюда!». Я сначала опешил, а потом понял, что дóняли его эти пионеры со своей макулатурой – старику, наверное, покоя хотелось.

На «Дзержинке» стучу в дверь – открывает дамочка. «Хорошо, что ты пришёл, – говорит мне. – Сейчас дам тебе макулатуры». Вот, думаю, повезло. А она продолжает: «Чуточку подожди». И давай свои модные журналы просматривать, что-то там из них себе вырезать. Я битый час простоял у неё в прихожей и ушёл всего с каким-то килограммом этих журналов. Но всё равно наш класс тогда по макулатуре занял первое место в школе. А вот металлолом мы не собирали.

Государство заботилось о нашем здоровье. Сидим на уроке, вдруг заходят медсёстры и объявляют: «Всем засучить рукава!». И пошли по рядам: одна капает, другая царапает. Мы тогда не знали, что они делали и считали это прививками, называли их «перками». Ещё нам делали уколы под лопатку и в задницу. Никто не спрашивал никакого согласия никаких родителей – надо, значит, надо.

С определённой периодичностью в школу приезжали стоматологи со всем своим оборудованием и располагались в пионерской комнате. Мне, тогда ещё пионеру, было немного обидно – чего это они тут «хозяйничают» в нашей пионерской комнате (особенно, когда в ней размещали избирательный участок). Но стоматологи своё дело знали туго. Снимали очередного ученика с урока и – в кресло. Многие думали: лучше б на уроке остаться, даже под угрозой получения «двойки», но только не под бормашинку. Некоторые избегали этой «экзекуции», спрятавшись в туалете.

Ещё помню в восьмом классе, в пионерской же комнате нам делали полный медосмотр.

Фото 6. Мои одноклассники в пионерской комнате. 1972 год

 

Помню, как в 70-м — 71-м годах строили новую столовую со спортзалом. Сидим на уроке, вдруг заходит завуч с кем-то ещё и давай выяснять, кто вчера был на стройке. Оказалось, что со стоящего там экскаватора кто-то отвернул какую-то деталь. Скандал. В школе стали проводить «следственные мероприятия». Думаю, что тогда не нашли ни этой детали, ни того, кто её отвернул. Но всё равно нам столовую построили, а вместе с ней и второй спортзал, соединив всё это со зданием школы переходами. Я тогда сразу возгордился своей школой – у нас целых два спортзала! А старую столовую перепланировали и сделали из неё два класса – английского языка и военного дела (сейчас там: в 108-м кабинете – бухгалтерия, а в 109-м – кабинет информатики и вычислительной техники).

В 72-м году произошло трагическое событие – умер ученик нашей школы, девятиклассник Валера Коркин (жаль, что не нашёл его фотографии). Он был старше нас на 3 года. В нашей же школе учился его младший брат – Женя (тоже уже ушедший из жизни). Он был хулиганистым парнем, в отличие от старшего брата, который учился хорошо. У Валеры были какие-то проблемы с сердцем. И, как я слышал, он бегал во дворе с ребятами, и у него отказало сердце. В школе – траур. Вера Ильинична на одном из уроков сказала: «Серёжа, на твоём месте сидел Валера Коркин, ты должен быть достоин его памяти и поэтому должен хорошо учиться». И продолжила: «Около школы будет заложена аллея Валеры Коркина, чтобы память о нём осталась навсегда». Но, по-моему, эту аллею так и не заложили. Во всяком случае, сейчас в школе об этом никто не знает.

Ходили в походы. Первый поход, организованный родителями, был после окончания шестого класса. Мы ходили на «Протяжку» с ночёвкой. Расположили нас рядом с гидроузлом на правом берегу Саровки. Кто-то из родителей где-то достал большую солдатскую палатку, в которой мы все и поместились.

Один из одноклассников взял с собой воздушку и взрывные устройства. Он у нас был мастером по этим делам. Не привожу здесь «инструкции» по изготовлению этих устройств, дабы она не стала кому-то руководством к действию. Мы упражнялись в стрельбе и производили взрывы. Подложили самодельную «бомбу» под старый пень и он «взлетел на воздух». Сделали даже один подводный взрыв, при котором поднялся столб воды высотой метра три. Всё это делалось, конечно, втайне от присутствующих с нами родителей, а то бы нам несдобровать.

С погодой тогда повезло, поэтому мы хорошо отдыхали. Я «обследовал» гидроузел. Был конец мая (а может, даже самое начало июня), течение Саровки стало минимальным, и можно было там полазить. Вода в озере ещё не прогрелась, поэтому искупаться не пришлось.

Еда, приготовленная на нашем стойбище, казалась намного вкуснее, чем в школьной столовой. Помню, заварили и выпили целое ведро чая. Кто-то из ребят взял гитару и в вечерних сумерках зазвучали сочинённые в каком-то дворе, песни. В одной из них запомнились такие слова: «Горит огнями ночной Марсель…». На следующий день закончился наш протяжкинский поход. Отец Юры Мельченко, в несколько приёмов «набивая» нами до отказа свою «Волгу», доставил нас в город.

Фото 7. Что мы сварили в этом ведре я уже не помню

Фото 8. Наши девочки-припевочки

Фото 9. «Еда … казалась намного вкуснее, чем в школьной столовой»

 

По мере продвижения к выпуску из школы, были ещё походы, но их мы организовывали уже себе сами.

Фото 10. Самоорганизованные походники

Фото 11. А мы по шпалам, опять по шпалам идё-ё-ём домой по привычке!

 

Кроме походов, отдельное место в нашей школьной жизни занимали всевозможные экскурсии. Мама Любы Пунгиной работала в городских теплицах и организовала нам туда экскурсию. Теплицы тогда находились на месте нынешней Комсомольской площади. Кроме выращивания цветов и ещё чего-то, там занимались гончарным делом. Нам показывали гончарную мастерскую, в которой делали, по-моему, в основном цветочные горшки и, может быть ещё чего-нибудь глиняное.

В четвёртом классе нас водили на Хлебозавод. Для нас детей это была потрясающая экскурсия. В лимонадном цехе напились лимонада. В хлебопекарном цехе наелись тёплого хлеба. А в цехе мороженного нам показали, как его делают.

По окончании четвёртого класса нас возили в коптильный цех. Сейчас его не существует, и я уже не помню, где он находился. Нас везли в сторону плотины (по-моему, на овощную базу) и на заднем сидении автобуса наши ребята распевали недавно появившуюся песню «Меня засосала опасная трясина…». В цехе нам показали весь процесс копчения рыбы и вдоволь накормили ею. По окончании девятого класса отец Марины Зименковой организовал нам экскурсию на ТЭЦ (он там работал). Думаю, что она была интересна, прежде всего, мужской половине нашего класса.

Ещё были экскурсии в разные города. Самой первой была экскурсия в Арзамас. Мы окончили третий класс. Нас отвезли туда на обычном автобусе, какие ездили по городским маршрутам. Вся программа экскурсии заключалась в посещении Парка имени Гайдара. Там мне запомнилась только «Комната смеха» с кривыми зеркалами. И ещё, кажется, нас катали на каком-то аттракционе.

В седьмом классе, в конце первой четверти, Вера Ильинична объявила нам о поездке в Вильнюс в осенние каникулы. Я тогда ещё подумал: ну-у, какой-то Вильнюс, вот если бы в Ленинград или Киев. Собрали группу в 25 человек из разных параллельных классов. Родители проводили нас на вокзале, и я первый раз поехал на поезде почти зимой.

В Арзамасе от турбюро, организовавшего поездку, к нам присоединился сопровождающий. Он был старым солдатом лет шестидесяти. Памятуя старую пословицу «Близок локоток, да не укусишь», показывал нам фокус – кусал свой локоть. Этот фокус удавался ему по причине ранения в плечевой сустав. Он мог так вывернуть руку, что доставал зубами до локтя. В Москве – пересадка и прямиком – в Литву, тогда ещё нашу советскую республику. Разместили нас где-то недалеко от Вильнюса около большого озера (теперь уже и не помню его названия). Там был бывший «барский» дом и рядом – два деревянных барака, в один из которых нас и поселили. Жили в огромных комнатах, человек по десять. В «барском» доме нас кормили. При входе в него всегда ощущался какой-то необычный запах, который помню до сих пор. Это была смесь запаха хвои с чем-то ещё. Все местные литовцы говорили по-русски, но с акцентом.

На автобусе нас возили в разные места. Конечно, в сам Вильнюс, а также в Каунас, Тракайский замок и, наверное, ещё куда-то (точно уже и не помню). В Вильнюсе нас водили на главную площадь – площадь Гедимина (сейчас – Кафедральная). Там были в картинной галерее (теперь это кафедральный собор) поднимались на башню Гедимина. В Тракае я первый раз побывал в настоящем замке. В Каунасе я впервые увидел самый дешёвый в стране общественный транспорт – фуникулёр, стоимость поездки на котором составляла одну копейку. Там я впервые услышал слово «костёл» и увидел его воочию.

Однажды в свободное время небольшой группой пошли прогуляться по местности. Забрели уже далековато, а тут время трапезы подходит. Андрей Толочко (ныне покойный) говорит: «Давайте пойдём короче – через озеро, напрямик». Мы ему: «Ты что?! С ума сошёл?!», а он: «Я всё равно пойду». На дворе ноябрь – лёд ещё тонкий. Как мы его не уговаривали, не подействовало. Наверное, какой-то юношеский максимализм взыграл. Но, слава Богу, прошёл он по тонкому льду благополучно.

В этой поездке я купил всем своим домашним по «литовскому» гостинцу, а себе за 50 копеек – маленький силуэтик Ленина в прозрачной коробочке. Экскурсия мне, конечно, понравилась – я побывал в неведомой мне прибалтийской республике.

Фото 12. Сборная группа, в которой 18 человек из моего «Б» (Игоря Злобина и Андрея Толочко почему-то на снимке не оказалось). Пятый слева – тот самый сопровождающий.

Фото 13. Подружки «не разлей вода» на одной из Вильнюсских площадей

Через много лет, в 1990-м году, я успел опять по путёвке съездить в Прибалтику. В этот раз там уже были совсем другие настроения местных граждан. Например, на одном из заборов краской аршинными буквами на английском языке было написано «Красная армия, уходи домой». И она ушла, а на её место пришла другая, но уже не дружественная нам армия…

В восьмом классе была поездка в Москву, но без меня. Я и так каждый год бывал в Белокаменной, проездом к родственникам в отпуск.

Фото 14. Проездом через Москву. После Победы минуло столько же лет, сколько прошло между Первой и Второй мировыми войнами

 

В девятом классе на весенних каникулах мы ездили в Кишинёв – столицу другой республики нашего необъятного СССР. С нами в группе были ровесники из 20-й школы. А в Москве в наш вагон посадили группу восьмиклассников из 17-й школы города Горького. И я там влюбился в одну блондинку из этой группы. В Кишинёве нас разместили в жилом корпусе музыкальной школы-интерната, пока будущие музыканты разъехались на каникулы. В некоторых комнатах стояли пианино. В программе экскурсии ещё было посещение Одессы.

Фото 15. На одной из улиц Одессы. Слева направо: Саша Крылов, Андрей Лейбов и ваш покорный слуга. Кто нас снял, уже не помню

 

Там мы побывали около театра, постояли около памятника Дюку и посмотрели на знаменитую «Одесскую лестницу», где снимали не менее знаменитого «Броненосца «Потёмкина». А ещё нам дали немного свободного времени, и мы вчетвером ходили на самую знаменитую одесскую улицу. Надо сказать, что в то незапамятное время ещё «матёрого» социализма в Одессе уже процветало какое-никакое предпринимательство. Там, в полуподвалах, уже были какие-то мастерские, в которых чего только не производили. На улицах – какие-то лавчонки, в которых чего только не продавали. Я там даже купил пару каких-то самостийно произведённых вещей.

В 2012 году у меня был порыв снова поехать в Одессу, но тогда по каким-то причинам не получилось. А теперь вот – увы и ах! И в свете всем известных событий, когда получится, и при моей жизни, получится ли вообще?

В 10-м классе нас возили на выходные в Горький (теперь у него исконное название – Нижний Новгород). В этот город на Волге я тогда попал впервые. Единственная ночёвка была в гостинице «Ока». В Третьей столице нам много чего показали и рассказали. Мы были, естественно, в Кремле, на Маяковке (сейчас ул. Рождественская), посмотрели Строгановскую церковь, постояли около Дома Бугрова (может быть, сейчас ему вернули исконное назначение), зашли в домик Каширина, полюбовались заволжскими просторами, стоя подле памятника нашему великому лётчику – Валерию Павловичу Чкалову. Где ещё были, уже не помню. Как только появилось свободное время, я сразу кинулся в 17-ю школу (благо, прохожие подсказали, где её искать). Но время было уже вечернее и той, кого я искал, там не оказалось…

Недавно слышал по радио новость о том, что в Нижнем Новгороде проводили опрос школьников, и в том числе спрашивали, куда впадает Волга. Ответы повергли в шок, свидетельствуя о полной деградации когда-то лучшего в мире образования. ДЕВЯНОСТО!!! процентов школьников, живя на берегу великой русской реки, не знают, куда она впадает, а некоторые из них говорят, что – в Оку. К-А-Р-А-У-У-У-Л!!!…

Фото 16. В одной из поездок

 

В том же учебном году во время зимних каникул мы поехали в наш, самый величественный во всех смыслах, город – Северную столицу или Вторую столицу (а ещё Северную Пальмиру). В город – «Петра творенье», претерпевший столько переименований, как никакой другой. Как говорил один гражданин: «Я родился в Петербурге, учился в Петрограде, а работаю в Ленинграде». Когда пришли новые времена, социализмоненавистники опять его переименовали. А по мне, так, если переименовывать, то наше, русское название ему больше идёт. Пётр западопоклонником был, и наши горе-переименователи – туда же. А я сейчас всё равно называю город на Неве на русский манер – Петроградом, а если речь идёт о войне, то только Ленинградом. Ладно, отвлёкся.

Мы жили в гостинице «Советской» (над её названием социализмоненавистники тоже усердно потрудились). Я жил, как барин: в «однокоешном нумере» – не знаю, чем заслужил. Номер был расположен высоко, и из окна открывался неплохой вид. Внизу ходили трамваи, осыпая свои крыши водопадом искр с контактного провода.

Фото 17. Может быть за одним из светящихся окон в данный момент, ваш покорный слуга

 

Да, велик Ленинград, поэтому тех нескольких дней, проведённых там, было очень мало. Но всё равно впервые попасть в такой город – дорогого стоит.

Мы были, конечно, на Дворцовой площади, в Петропавловской крепости, в Исаакиевском соборе (посмотрели как работает маятник Фуко), на Пискарёвском кладбище, около «Авроры» (на сам крейсер не попали) и ещё где-то (память уже подводит). Несколько наших самостоятельно ходили в «Эрмитаж», а наши девчонки успели посмотреть какую-то иноземную выставку.

Фото 18

Фото 19

Гуляя по городу, где-то набрёл на фотоавтомат. Я такого ещё не видел. Небольшая кабинка, в которую садишься, опускаешь в приёмник не великую сумму, и автоматически производится четырёхкратная съёмка, как на документ. Автомат в своём чреве производит мокрый процесс (проявка, промывка и фиксирование), сушку и выдаёт на бумажной ленте 4 небольших снимка. Но эти снимки привезти домой мне было не суждено. В гостинице на недолго оставил их гардеробщику, а он взял и отдал каким-то девочкам. «Вы зачем же им отдали?» – спрашиваю его. А он: «Они сказали, что знают тебя и передадут». К сожалению, никто ничего мне не передал. Я так и не понял, зачем им были нужны мои фотографии? Ну, если только влюбились, то ладно – пусть забирают…

Перед тем как ехать, мне отец сказал, что друг его детства живёт в Ленинграде – после войны там остался. Я задался целью найти его. Как только появилось время, пошёл искать. На Невском стояла деревянная будочка с окошком, на которой было написано что-то типа «Горсправки». Назвал примерный год рождения, ФИО (Огнев Иван Иванович) и всё, больше ничего не знал. Не спросив у меня ни паспорта, ни какого другого документа, приёмщица велела подойти через полчаса. Через означенное время получаю из окошка справку с адресом, заплатив какие-то смешные деньги. А как сейчас с этим обстоят дела? Рассказываю. С нами до четвёртого класса учился Женька Горбунов. Переехал с родителями жить в Горький. Больше я его не видел. Несколько лет назад решил сыскать нашего Женькá. Никаких будочек на улицах Нижнего, естественно, нет. Еле нашёл справочную контору. Даю данные, а отчества не знаю. Мне в ответ: «Фамилия распространённая, без отчества искать не будем». Видно, неохота им подольше в картотеке покопаться. «Что же мне теперь, – спрашиваю, – через телепередачу «Жди меня» искать его что ли?». А они мне: «Ничего не знаем». Так и ушёл, не солоно хлебавши.

Фото 20 6Б

Фото 21 7Б

Фото 22. 8Б. Отсутствует Виталий Прилепский. Во втором ряду Татьяне Побельской поменяли фамилию на Полынову. В четвёртом ряду Марине Медведкиной поменяли фамилию на Климову и Любу Пунгину сделали Путиной. В последнем ряду Наде Климовой присвоили фамилию Медведкина и исказили фамилию Саши Маросанова

 

В школе нас приучали к труду. Например, было дежурство по классу, которое ко многому обязывало. В качестве дежурного надо было следить за чистотой доски перед уроком, наличием мела на доске, а также бегать в туалет мочить тряпку. А после уроков дежурный должен был оставаться убирать класс: протереть доску, подмести пол, затем его помыть, закрыть класс, сдать ключ.

Фото 23. Уроки закончились, началась уборка, а Вера Ильинична продолжает работать

 

В восьмом классе, в самом начале учебного года, Вера Ильинична объявила нам, что едем «на картошку». Ура-а, не учимся! И мы впервые своими глазами, руками и ногами увидели и прочувствовали, что такое «съездить на картошку». Погода в тот день удалась, было тепло и сухо. Нас на автобусах отвезли за зону на колхозное (а может быть, совхозное) поле, с трёх сторон обрамлённое лесом. Работа нехитрая – собирай с борозды уже выкопанный картофель в ведро и таскай к машине. Кстати, эта работа делалась голыми руками, никаких перчаток и в помине не было, их изобрели только через пару десятков лет. Теперь народ, особенно городской, стал изнеженным. Если какая работа, сразу перчатки надевают – боятся свои холёные ручки занозить или запачкать.

Примерно в полдень привезли провиант – по пакету молока и по белой булке. Мы, рассевшись на опушке леса, с аппетитом уплели всю провизию. Как это обычно водится в подростковой среде, не обошлось без, хоть и незначительного, но инцидента. Когда наполнился кузов очередного грузовика, шофёр не смог завести мотор. Но, смекнув в чём дело, вышел из кабины и зашёл с тыла. «Кто картошку в выхлопную трубу забил?!» – разнеслось над полем. А Андрей Толочко подходит к нему и с невинно-наивным выражением лица, спрашивает: «А что такое выхлопная труба?»…

Потом, работая на производстве, я ещё много раз ездил со своим коллективом «на картошку» или «на морковь». Как бы социализмоненавистники не куражились над этим, чисто советским мероприятием, всё равно, я считаю, что что-то подобное обязательно должно быть. Оно привносит разнообразие в будничную производственную жизнь, сплачивает коллектив, и вообще поднимает настроение. Я бы и сейчас с удовольствием ездил на «картошку».

Фото 24. «На картошке». 1978 год

 

Ещё была, начиная с пятого класса, отработка после учебного года. Мы чего только не делали: вскапывали пришкольный участок, делали дорожки около здания школы и ещё занимались ремонтом – красили, белили (в общем, что поручали, то и делали). Помню, что полностью побелил туалет около старого спортзала, и завхоз принимала мою работу.

Было ещё военно-патриотическое воспитание. Проводили военную игру «Зарница». Молодым сейчас такие игры неведомы, а нам было интересно. Когда я учился в шестом классе, нам объявили, что будет общегородская «Зарница». Почти вся мужская половина пяти шестых классов хотела попасть на игру, но отобрали человек пятнадцать, в том числе и меня. Повезло.

Нам было велено иметь «оружие» и маскировку (дело было зимой). Я выпилил из обрезка фанеры автомат и попросил у мамы старую простынь (кстати, тогда простыни были только белыми).

Наступил день «З», он выдался в меру ясным и морозным. Я пришёл в школу «вооружённый» и «замаскированный». Военрук Степан Георгиевич построил наш «боевой» отряд, проверил, все ли при оружии и с маскировкой. Кое-кто из ребят хулиганистого склада хотел было незаметно примкнуть к нашему отряду (уроки-то нам отменили), но был быстро выявлен Степаном Георгиевичем и отстранён.

Военрук скомандовал: «Шагом марш!», и отряд двинулся в сторону профилактория. По пути добавились отряды из других школ, в том числе и 20-й. Отряд 20-й школы подготовился лучше – на их «форме» были нашивки с номером школы. Увели нас за профилакторий на высокий откос, граничащий с небольшим полем. Последовала команда: «Занять оборону! Окопаться!». Мы под соснами каждый себе давай копать окопчик, благо снега было много. Никаких лопат не было – копали, как могли, в основном ногами снег разгребали.

Степан Георгиевич прошёл, проверил, кто как подготовился к «обороне». Он, как настоящий солдат, прошедший войну в танке и горевший в нём, понимал, что это всего лишь детская игра. Для нас же, видевших войну только в кино, эта игра была большим приключением. Залегли мы в своих окопчиках и ждём. Представителями какой стороны этого «противостояния» мы были, не знаю, но считали, что «воюем» за наших. Те, кто нам противостоял, наверняка, тоже считали, что не были «немцами».

Вдруг послышались звуки автоматной трескотни и разрывов взрывпакетов. Началась «настоящая война». На противоположной стороне поля с криками «Ура» появились «наступающие». За несколько минут они преодолели это поле и «взяли» наши «укреплённые» позиции. На этом «Зарница» закончилась. Нас построили в колонну и обратным ходом отправили в город. А дома я увлечённо рассказывал о «настоящей войне». Отец, прошедший фронт, слушал меня с улыбкой.

Фото 25. Здесь мы стояли в «обороне». Поле уже зарастает лесом

Летом (в конце мая) тоже проводились «Зарницы», к организации которых привлекались бойцы Советской армии из местной воинской части.

Фото 26. Степан Георгиевич Шанин рапортует директору школы о готовности к проведению «Зарницы»

Фото 27. Построение около школы. Отряд сопровождала Татьяна Борисовна Диденко

Фото 28. Отряд школы № 3 на площади Ленина

Фото 29. Паничкин Евгений Николаевич готов командовать

Фото 30. На переднем плане наша школьная вожатая Валя

Фото 31. Медсестрички «спасают» чью-то жизнь

Фото 32. Современным школьникам такое и не снилось

Фото 33. Установка палатки на время

Фото 34. Евгений Георгиевич Забелин наблюдает за работой судей. На переднем плане мой коллега, наверное, тоже пионер-инструктор

по фотоделу

Фото 35. Каша по-солдатски

Фото 36. Бойцы Советской армии с пионерами или наоборот

Фото 37. Они просили меня снять их на память, но фотографий так и не увидели

Фото 38. Построение на нашу последнюю «Зарницу». 1975 г.

Фото 39. После игры был костёр и перекус

Вообще школьная жизнь была насыщенной. Проводились конкурсы рисунка на асфальте, всевозможные вечера на разные темы, встречи с ветеранами войны и ещё много чего.

Фото 40. Конкурс рисунка на асфальте на тему нашей Великой Победы

Фото 41. 6Б на сцене школьного актового зала. Виталик – наш вечный барабанщик

Фото 42. Встреча с ветераном. Что-что, а публичное чтение чего бы то ни было у Лены всегда было на отлично

Фото 43. На вечере, посвящённом памяти Сергея Есенина Марина говорит стихами Есенина

Фото 44. Выступает будущий золотой медалист Андрей Толочко

Фото 45. Лена – наш вечный декламатор

 

По окончании восьмого класса сдавали два экзамена. В то время мода была – по улице ходить в домашних тапках. А у меня были вельветовые тапки (вельвет тогда был в большой моде). Решил пойти математику сдавать в тапках – для форса. Сижу на экзамене, готовлюсь к ответу. Заходит в класс директор. Посмотрел на меня и в лице поменялся. Я этому значения не придал, сижу, готовлюсь дальше. Директор побыл немного и ушёл. Через минут пять прибежала наша Вера Ильинична и ко мне:

– Ты что в тапках пришёл?! Тебя сейчас Михаил Георгиевич чуть с экзамена не выгнал, еле сдержался!

Вот это да, думаю. Слава Богу, что сдержался, а то бы ещё и в девятый класс не взяли. Вот такими тогда были порядки. Но экзамен я всё равно сдал.

Вот ещё по поводу порядков. Это было ближе к концу десятого класса (десятый тогда был выпускным). Несколько наших ребят на перемене пошли в хлебный магазин около школы. По какой-то причине начали там с продавцами пререкаться, а может быть даже хамить. Те, недолго думая, закрыли входную дверь, чтобы скандалисты не сбежали, и позвонили в школу. Такой скандал был! Разбор с родителями. Не знаю, отразился ли этот случай на полученных ими «Характеристиках», тем более, если они собирались поступать в ВУЗ.

Как бы то ни было, но установленные в школе порядки, хотя бы в отношении формы, мы всё-таки нарушали, но это было в самом конце нашей школьной жизни, когда мы уже считались «стариками» и учителя, включая директора, смотрели на это сквозь пальцы. К 76-му году брюки-клёш (мы их называли клешами) вышли из моды, а вошли – «от бедра». Кое-кто из нашего класса (включая меня) рассекал по школе в новомодных штанах, самодельно сшитых портняжками-самоучками у себя на дому. Но школьные пиджаки, тем не менее, оставались форменными, на них посягнуть мы не смели.

Фото 46. Хулиганы 3-й школы – Шериф, Капрал, Большой, Вожак. А парень в трико, по-моему, не из нашей школы. 1974 г.

Фото 47. И ещё один хулиган. Без них не обходилось во все времена

 

В 74-м году построили 6-ю школу (которая сейчас стала 10-й, а в шутку её называют «шести-десятой»). Мы как раз окончили 8-й класс и много параллельноклассников и кое-кто из моих одноклассников пошли в эту школу в девятый класс. У меня тоже был юношеский порыв уйти туда. Хотел сменить обстановку, привнести что-то новое в свою молодую жизнь – другая школа, другие учителя, другие одноклассники. Но, слава Богу, не ушёл, тем более, что оставили в родной школе, хотя могли и «попросить», как «попросили» тех, кто учился хуже меня.

Теперь у нас из пяти параллельных классов осталось три. В них добавили по несколько человек из исчезнувших «Г» и «Д». Численность населения нашего «Б» сократилась с 43-х до 35-ти человек.

Фото 48. Перед ними не могла устоять даже школьная ограда

 

В девятом классе учёба первые пару недель у меня не задалась (может быть, после каникул сразу не втянулся в учебный процесс). И тут мной овладел новый порыв – уйти в вечернюю школу. После уроков сел на автобус и поехал к стадиону, около которого располагалась 12-я и одновременно вечерняя школа (сейчас её, по причине сноса, не существует). Учебный год уже начался, поэтому я сразу к директору, проситься на вечернее обучение. Не помню, что я ему говорил, но помню, что он сказал мне: «Двоек нахватал что ли?! Не валяй дурака, иди и учись дальше!». И я пошёл учиться дальше.

Оставив за спиной ещё два последних учебных года, мы вышли в большую жизнь. У меня, как и у всех моих одноклассников, на память о школе остался выпускной альбом…

Фото 49. Стараниями родителей, в этом альбоме у нас осталась память об одноклассниках

Фото 50. Первая страница альбома. Этим стихом, в духе того времени, нас проводили в большую жизнь

Судьбе было угодно сделать моими одноклассниками: Сергея Андреева, Юлию Баранову, Нину Бочкову, Татьяну Бычкову, Сергея Васягина, Наталью Вожакову, Александра Вожакова, Андрея Гаврилова, Евгения Горбунова, Александра Ершова, Марину Зименкову, Игоря Злобина, Владимира Кирейчева, Надежду Климову, Вячеслава Ковальчука, Сергея Комиссарова, Тамару Коновалову, Сергея Коржавина, Аллу Корзакову, Юрия Крутикова, Александра Крылова, Эдуарда Кулинчика, Надежду Левашову, Андрея Лейбова, Светлану Лубянскую, Нину Малову, Александра Маросанова, Валерия Мартынова, Марину Медведкину, Юрия Мельченко, Павла Мустаева, Василия Петрова, Наталью Пирухину, Татьяну Побельскую, Елену Полынову, Виталия Прилепского, Татьяну Прогушеву, Евгения Пузырёва, Любовь Пунгину, Александра Саушкина, Александра Смирнова, Евгения Сорокина, Олега Тарадова, Михаила Толкачёва, Андрея Толочко, Наталью Чередниченко, Михаила Чернова, Елену Шехмаметьеву, Галину Щенникову, Андрея Юрьева.

Не могу не помянуть своих одноклассников, по разным причинам, ушедших из жизни: Андрей Толочко, Тамара Коновалова, Сергей Андреев, Наталья Пирухина, Сергей Комиссаров, Александр Маросанов.

В начале двухтысячных годов я несколько раз встречал в городе нашего «трудовика» – Геннадия Семёновича, и мы подолгу общались с ним, вспоминая былое. Так вот он рассказал мне одну историю: «Это было в начале 70-х годов прошлого века, перед ноябрьским праздником. Выходной день. Раннее утро. Я сплю. Вдруг меня будит телефонный звонок. В трубке голос директора школы: «Геннадий Семёнович, давай быстрее в школу!». Я ему: «Михаил Георгиевич, сейчас, только чаю попью…», а он: «Какой чай?!!! Бегом в школу!!!». Думаю, да что же такое случилось?… Перед праздником на фасаде школы закрепили лозунг «Дорогой Ленина – к коммунизму!». В слове «Ленина» отвалились две последние буквы (а скорее всего, их кто-то отвалил). Так вот, прибежал я в школу, быстро восстановил лозунг, и всё прошло «тихо».

В то строгое время с политикой шутки были плохи. Нашему директору несказанно повезло в том, что информация об этом случае не дошла до КГБ, а то бы «не сносить ему головы», во всяком случае, мог бы «слететь» с директорской должности.

Тем не менее, несколько лет спустя, Михаилу Георгиевичу, наверное, всё же пришлось встретиться с представителями Комитета государственной безопасности. В начале 77-го года этими представителями в нашем городе была раскрыта подпольная организация школьников-выпускников (моих ровесников) под звучным названием «Феникс». Тогда в городе только об этом и говорили. А говорили вот что. Якобы эти ребята хотели напасть на часового и отнять у него автомат, хотели взорвать здание управления одного из заводов, хотели совершить ещё что-то противоправное. Одним словом, что ни на есть – настоящие террористы. В то время, чтобы какие-то школьники захватывали оружие, взрывали здания и т. п. и т. д. – даже во сне никому не могло присниться. Уже потом мне кто-то доверительно рассказывал, что эти ребята (ученики 2-й и 3-й школ) изучали труды Ленина и сопоставляли их с советской действительностью, выявляя несоответствия поступи государства с заветами Ильича.

В моём классе вольнодумством, насколько я знаю, никто не заразился, а в параллельном – такие были. Они собирались в каком-то подвале и обсуждали всё изученное и сопоставленное. А всё обсуждённое записывали. Как мне рассказывали, мама одного из новоявленных карбонариев случайно нашла его тетрадь с этими записями, прочитав которые, сочла, что её сын тронулся умом. Кстати, эти ребята не были простыми хулиганами, а наоборот, хорошо учились, и кое-кто из них претендовал на золотую медаль, которую впоследствии и получил. И вот эта мама, вместо того чтобы приватно обсудить с сыном его вольнодумство, отнесла тетрадь к психиатру, а тот уже «капнул» в КГБ. Что тут началось!!! Естественно, комитетчики, дабы скрыть от общественности истинные умыслы и устремления членов тайного общества, выставили их эдакими террористами, пустив в народ соответствующие слухи.

Так как эти «террористы» в то время ещё не достигли совершеннолетия (18-ти лет), то отыгрывались на их родителях. А родители у них, в основном, были не простыми – начальники отделов, начальники лабораторий, начальники, наверное, ещё чего-нибудь и, естественно были коммунистами. Всем им досталось так, что не дай вам Бог. Все «слетели» со своих начальствующих должностей. Разборы на партсобраниях, вызовы в КГБ. У одного из «мятежников» от всех этих разбирательств умер отец. Досталось и руководству школ вместе с классными руководителями, тоже  на собраниях и вызовах. Так как эта история начала раскручиваться только в начале 77-го года, часть выпускников бунтарского склада успешно поступила в ВУЗы. Донимали ли их в деканатах с подачи представителей Комитета, не знаю. И как сложились судьбы этих ребят, – не ведаю.

В 1997 году в моей родной школе провели капитальный ремонт. Тогда я подумал – всё, теперь там не останется ничего, что сопровождало меня десять лет моей школьной жизни и стало таким родным. Но, придя в очередной раз на встречу выпускников (уже пятый десяток лет пошёл, как я не изменяю этой традиции), я увидел, что с тех незабвенных времён сохранились хотя бы перила на лестницах и паркет, но уже покрытый лаком (в наше время его периодически натирали специальной мастикой) – и сразу на душе похорошело.

Сейчас в школах (кроме моей) наставили турникетов, насажали при входах дежурных, навешали камер – просто так уже не пройдёшь. А в наше время – заходи, кто хочешь. Всё было спокойно, и ни кто, ни чего, и ни кого не боялся. Ни про каких маньяков, наркоманов или террористов мы знать не знали и не ведали. Никому и в страшном сне не могло присниться, чтобы в школах стреляли в детей и убивали их. Может, это было одним из завоеваний социализма?…

 

  1. P. s.

Несколько лет назад приснился мне сон: будто оказался я во дворе перед родной третьей школой. И через двор мимо меня, в сторону почты, проходит колонной шестой класс. Все они, в силу возраста, ниже меня ростом. Я смотрю на них и узнаю своих одноклассников. И вот уже – конец колонны. Поворачиваю голову, провожая её взглядом. Последним в этой колонне идёт мальчик. Он оглядывается, мы смотрим друг на друга, и я узнаю в нём себя, образца 1972-го года…

В материале использованы фото автора, его одноклассников и их родителей, сделанные в городской фотографии, снятые в школе фотографами городской фотографии, любезно предоставленные Александрой Викторовной Квасовой, а также найденные в интернете.

Выражаю большую благодарность Валентине Петровне Порваткиной и Марине Александровне Власовой за помощь, оказанную при подготовке и размещении на сайте этого материала.

Окончание см. «Дом пионеров моего отрочества»

Просмотров: 1 099

К этой записи 6 комментариев

  • А. М. Подурец А. М. Подурец:

    Главная трудность при чтении — найти на каждой фотографии К.И.Ткачёва.

  • Ткачёв К. И.:

    Да, граждане, наверное, думают, что он на каждой фотографии, но это очень далеко не так, в том числе и потому, что часть снимков снята им самим.

  • Александра Квасова:

    Константин, огромное спасибо за возможность прочитать твой труд! Честно, прямо и очень душевно.

    1. Ткачёв К. И.:

      Александра Викторовна, большое спасибо за такую оценку моего «литературного» труда!

  • Валерий Валерий:

    Не помянут один вождь, как это было в других материалах этой серии — случилось что?
    Это заслуживает бонуса (шутка) — вроде такой фотографии я у тебя не видел.

  • Валерий Валерий:

    И ещё одно фото из того же источника

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>