Жизнь нашего края в прошлом определялась, конечно, не только городами и монастырями, находившимися на его территории. Как и в других местах, в ближайших к Сарову уездах были дворянские усадьбы, жизнь в которых, по-видимому, мало чем отличалась от жизни помещиков в других российских губерниях, известной нам по русской литературе XIX века. Это впечатление подтверждает и П. Мельников-Печерский: «…в Ардатове бывает всегда весело, особенно зимою, когда сюда съезжаются несколько окружных помещиков, после долговременных разъездов из деревни в деревню по гостям. Эти разъезды, можно сказать, единственные в своем роде: помещик, соскучившись жить дома, приказывает запрягать два-три рыдвана, и со всеми чадами и домочадцами, людьми и лошадьми отправляется к соседу. Там пирует день, два, а еще совесть не зазрит, то и неделю. Отпировавшись здесь, едет к другому соседу, жившему от его деревни, примерно сказать, верст пятьдесят, потом едет далее и далее, и когда перебывает везде, возвращается домой. Не отплатить подобного визита считается величайшим преступлением: хотя болен, да поезжай – так уж заведено. Впрочем, говорят, теперь такие разъезды не так часты, как были прежде; помещики засели дома и, слава богу, забывают даже и про псовую охоту».

Необходима, конечно, поправка на масштаб: самые богатые придворные вельможи имели свои поместья вблизи столиц, а в нашей местности всё было скромнее и провинциальнее. Но и среди обитателей наших краёв встречались люди, известные в России.

История дворянства, владевшего землями в Ардатовском уезде, ещё ждёт своего исследователя. Впечатляют имена: князья Гагарины (село Кужендеево), Дурново (Саконы), Блудовы (Гари), князья Волконские (Круглово), князья Шаховские (Кичанзино), графы Закревские (Кремёнки), графы Ланские (Мечасово), князья Оболенские и многие другие[1]. Кто из графов и князей жил на территории уезда, а кто только владел собственностью – ещё предстоит узнать. Ниже мы расскажем о том, что нам уже известно.

 

 

            А.Н. Карамзин

 Рогожка пруд 2010

            Поместье Большой Макателём в Первомайском районе расположено примерно в 55 км от Сарова. Оно принадлежало Александру Николаевичу Карамзину – сыну историка и писателя Николая Михайловича Карамзина (1766-1826). История этого поместья такова.

В 1797 году сёла Большой и Малый Макателёмы в Ардатовском уезде Нижегородской губернии были отданы князю А.И. Вяземскому (отцу Петра Андреевича Вяземского – друга Пушкина и поэта)[2]. Это имение Вяземский передал в наследство своей внебрачной дочери Екатерине Андреевне Колывановой (1780-1851), которая в 1804 году стала женой Н.М. Карамзина. Это был его второй брак.

Н.М. Карамзин никогда не был в этом имении, после его смерти Макателёмами распоряжалась Екатерина Андреевна, потом она передала имение во владение сына Александра.

Александр Николаевич Карамзин родился в 31 декабря 1815 года (по старому стилю) в Москве. Получив хорошее домашнее образование, дополнил его обучением на юридическом факультете Дерптского университета[3]. В молодости попробовал себя в литературе: писал стихи. Несмотря на признаваемые способности, Александр Карамзин так и не стал настоящим литератором. Единственное его крупное произведение – повесть в стихах «Борис Ульин», опубликованное в 1839 году, было резко раскритиковано В.Г. Белинским. Тем не менее, большое значение для него имели знакомства с А.С. Пушкиным, М.Ю. Лермонтовым, В.А. Жуковским.

С 1833 года Александр Карамзин – на военной службе, которую он покинул в 1841 году в чине поручика. Спустя некоторое время он поселился в родовом имении — Большом Макателёме.

После смерти Николая Михайловича его семейство испытывало нужду в деньгах, и благосостояние Карамзиных в основном зависело от дохода с имения. «Я не устану повторять тебе, чтобы ты берег деньги; их столько уходит; а у нас их не слишком много, с доходами дела плохи, потому что плохи дела в Макателемах», — писала Екатерина Андреевна своему старшему сыну Андрею в 1836 году.

Тема денег занимала и Александра Николаевича. Вот отрывок из его письма к тому же Андрею Карамзину, написанного в 1837 году. «Вообще я уже давно заметил, что деньги заманчивая вещица, но вместе с тем и подлая, весьма подлая, суета мирская, все тлен, и миг, когда я буду законодателем, то первый мой закон будет, чтобы отнюдь никто денег требовать не смел как вещь богопротивную и изобретение дьявольское, а просто все отдавал бы даром, в особенности лошадей, овес, сено, солому, перчатки, сапоги, устрицы и кучерскую одежду. После лагеря я непременно прошусь на 28 дней в отпуск и еду в деревню, дабы внушать крестьянам, что первый их добродетель, обязанность перед небом и землей и прямой путь в рай по окончании живота состоит в том, чтобы сколько возможно более присылать денег господам своим и даже побольше возможного. Если они меня послушаются, то я пан, если нет, то пропал, к несчастью. Последний случай правдоподобнее. Впрочем, в сравнении с вечностью это все ничто!»

Чтобы лучше сводить концы с концами, Карамзины завели в имении сыродельное производство и добились успехов, если не экономических, то гастрономических: «сыр госпожи Карамзиной» получил на сельскохозяйственно-ремесленной выставке в Нижнем Новгороде в 1849 году большую серебряную медаль[4].

В 1850 году Александр Николаевич женился на Наталии Васильевне Оболенской. В качестве приданого Карамзин получил некоторые средства, и вместе с женой они решили продолжить попытки предпринимательской деятельности. В 1852 году Карамзин подал прошение о разрешении постройки на земле, ему принадлежавшей, металлургического завода с одной доменной печью. К прошению был приложен план предполагаемого завода и кусок местной железной руды весом в 20 фунтов[5]. Разрешение было получено, и строительство началось. Место для завода было выбрано на берегу речки Умочь в середине участка разведанного месторождения руды.

В строительстве завода большую помощь Александру Николаевичу оказал его брат Андрей, живший некоторое время на Урале и женатый на вдове заводчика П.Н. Демидова. В помощь брату Андрей прислал специалистов, а также приобрёл у него первую партию чугуна, который завод дал в 1853 году. Завод был назван Ташинским, по домашнему имени супруги Карамзина Наталии – Таша. Так было положено начало городу Первомайску, носившего до 1951 года старое название Ташино. Это был не единственный топонимический опыт А.Н. Карамзина. Поскольку завод был построен в безлюдном месте, он переселил часть своих крестьян в новые деревни поближе к нему. Новые селения получили названия Николаевка (в честь своего отца), Екатериновка (в честь матери), Цыгановка (говорят, что в память любимой собаки)[6].

Дела на Ташинском заводе пошли хорошо. К 1863 году помимо доменной печи работали ещё пять пудлинговых и сварочных – для переработки чугуна на железо. Был освоен выпуск различных изделий из чугуна[7]. Кроме того, в 1863 году Карамзин основал в своём имении ещё и винокуренный завод.

Усадьба Карамзиных была построена около Большого Макателёма в месте, называвшемся Рогожка. Говорят, что раньше там в оврагах крестьяне мочили лыко для рогож, отсюда и название. Рядом с домом был разбит парк (сейчас он занимает площадь 30 га, специалисты насчитывают в нём 42 вида деревьев и 70 различных видов кустарников)[8]. На территории усадьбы были сделаны пруды, которые сохранились и поныне.

Но главное, что доходы от предпринимательской деятельности Карамзина расходовались и для пользы местных жителей, на его средства была построена больница в Рогожке. После войны с Турцией в неё поместили пострадавших на войне макателёмских крестьян, тут же был приют для сирот и калек. До сих пор в окрестностях Рогожки передаются от поколения к поколению рассказы о Карамзине как о добром и заботливом барине. В 1870-х годах Карамзин передал больницу Нижегородской губернской земской управе, но вплоть до советского времени она сохранила своё название «Карамзинская». До самой своей смерти в 1888 году Александр Николаевич был попечителем больницы. Впрочем, занимал он и другие выборные должности, в том числе был предводителем дворянства Ардатовского уезда. В то же время, дальше дел уезда интересы Карамзина не распространялись. «Я удалился совершенно от мира; я только и знаю свой уезд да свой завод» — писал он в 1880 году И.С. Аксакову[9].

В 1892 году умерла и Н.В. Оболенская-Карамзина. Попечение о больнице и богадельне взяла на себя помещица Варвара Петровна Щербакова. Больница, как и барский дом, была деревянной, и в 1893 году она сгорела. В 1895 году взамен сгоревшего было построено каменное здание, в котором больница располагается и сейчас. Средства на строительство были даны Щербаковой и графиней Екатериной Петровной Клейнмихель (урождённой Демидовой) – неродной племянницей А.Н. Карамзина.

 Рогожка дом 2010

Карамзинская больница

 

Князья Шахаевы

 

О помещиках Шахаевых известно чрезвычайно мало. Но упомянуть их необходимо хотя бы потому, что от них остался единственный сохранившийся памятник усадебной архитектуры на территории Дивеевского района – помещичий дом в Осиновке (15 км от Сарова).

Земля «на Осиновом овраге» была пожалована мурзе Ивакаю Шахаеву в 1653 году[10], с тех пор обрусевший род Шахаевых обосновался в ближней саровской округе. Князья Шахаевы были среди первых благотворителей Саровской пустыни, князь Фёдор Шахаев был похоронен в монастыре у его соборов в 1755 году[11]. Дом, о котором едёт речь, был построен, по-видимому, в середине XIX века. Сохранились воспоминания литератора Бориса Садовского о последнем владельце этого дома – князе Николае Сергеевиче Шахаеве.

Это был «хлебосол и бабник, необъятной толщины, общительный и весёлый. «Покойница-маменька» (так называл он мать), кроме имения, отказала сыну кубышку с деньгами. Князь стал кутить и играть. <…> Имел конный завод и катался в русской упряжи с колокольчиками и наборными бубенцами, то на тройке гнедых, то на тройке белых. Обед у Шахаева подавался русский: жирные щи с гречневой кашей, откормленные гуси и поросята. В винном погребе хранился старый шато-икем. Хозяин ходил сам в погреб и никому не давал ключа.

Своих любовниц князь называл «купонами». Первую он выдал замуж и начал искать другую. В поисках не стеснялся. – «Приезжайте ко мне, почтеннейший: какую я достал себе штучку, с голоском». После обеда: «Ну, душенька, спой нам». И с удовольствием слушал её визгливое пение. Она потом отошла от него, и князь, уже разорённый, выстроил ей в Темникове дом и деньгами дал пять тысяч. Когда Шахаев совсем обеднел, она, умирая, отказала ему эти деньги по завещанию. Последнее время князь земским начальником проживал на Выксе с третьим «купоном». Это была совсем молоденькая «штучка», и тоже с «голоском». Она его и похоронила.

Князь занимал внизу половину осиновского дома, в другой половине жил «купон». Нежилой заколоченный верх весь был расписан боскетом. Над верхом девичья, превращённая в антресоли. Нижние комнаты загромождала старая мебель и множество часов стенных и столовых. В огромном шкафу склад всевозможных вещей, ещё от «покойницы-маменьки». В шкафу валялись фамильные документы и свитки; книг у Шахаева не водилось»[12].

В житийной литературе о Серафиме Саровском фигурирует некая княгиня Е.С. Шахаева, она встречалась с преподобным, при этом проживала недалеко от монастыря[13]. Возможно, это и была вышеупомянутая «покойница-маменька».

В конце своей весёлой жизни, будучи, видимо не в состоянии его содержать, Н.С. Шахаев передал свой дом ардатовскому уездному земству. Там был устроен медицинский пункт, впоследствии преобразованный в больницу[14], которая просуществовала в этом здании почти век. В 1976 году больница была переведена в районный центр, а бывший дом Шахаевых передали под мастерские[15]. Некоторое время в 1990-х годах здание не использовалось, сейчас в нём дом престарелых.

 

 

Князья Шаховские

 

В истории соседнего Ардатовского уезда оставили яркий след два человека, носившие эту красивую древнего фамилию. Первый из них – Николай Григорьевич Шаховской (1754-1824), считающийся основателем нижегородского театра. Вообще говоря, в конце XVIII века в губернии было несколько театров, но все они содержались богатыми помещиками в своих имениях, например, у Баташёвых на Выксе, у князей Грузинских в Лыскове[16]. Держал крепостной театр и Н.Г. Шаховской в селе Юсупове Ардатовского уезда (50 км от Сарова). В 1798 году князь впервые привёз свой театр в Нижний. Сначала представления давались в собственном доме Шаховского, потом в зале дворянского собрания. С 1811 года театр давал представления в специально выстроенном для него здании[17]. На время работы нижегородской Макарьевской ярмарки там сколачивали временный павильон и тоже играли спектакли[18]. Ставили как драматические представления, так и музыкальные – оперы и балеты.

Юсупово 2011

Юсупово. Церковь

            Другой наш знаменитый земляк – князь Фёдор Петрович Шаховской (по-видимому, Николай Григорьевич и Фёдор Петрович Шаховские не состояли в близком родстве). Родился он 2 марта 1796 года в поместье родителей в Псковской губернии. С 16‑ти лет Фёдор Петрович находился на военной службе, и будучи совсем молодым по нынешним понятиям юношей, участвовал в заграничном походе русских войск в войне против Наполеона[19]. Шаховской проходил службу в Петербурге, где и вступил в одно из декабристских обществ – Союз спасения, организовавшееся в 1816 году. Среди его друзей и знакомых – декабристы Муравьёвы, Бестужев-Рюмин, Муравьёвы-Апостолы, Пестель, Якушкин и многие другие. В 1818 году Шаховской просит перевести его в Москву – поближе к невесте, и эта просьба была удовлетворена. А вскоре состоялась и свадьба. Женой Шаховского стала княжна Наталия Дмитриевна Щербатова (1795-1884), в приданое за которой ему и досталось село Ореховец Ардатовского уезда (52 км от Сарова). Говорят, что за Наталией Дмитриевной ухаживали многие; Иван Якушкин собирался из-за неё даже покончить с собой, а А.С. Грибоедов, не добившись взаимности, сделал её прототипом Софьи Фамусовой в комедии «Горе от ума»[20].

В Москве Шаховской становится членом ещё одного тайного вольнодумного общества – Союза благоденствия. Вскоре, однако, от деятельности тайных обществ Фёдор Петрович стал отходить. Причина – в осложнившемся материальном положении, требовавшем более пристального внимания к собственным делам. Шаховской в чине майора выходит в отставку и вместе с супругой переезжает на постоянное житьё в Ореховец. «По приезде в деревню,- вспоминал он впоследствии,- нашли мы крестьян в великой бедности и, желая облегчить их, положили значительный капитал, обратив часть оного на усовершенствование их хлебопашества и хозяйственных заведений». И действительно, Шаховской сократил в своём имении барщину, наделил крестьян лучшей землёй и помог им приобрести более совершенные сельскохозяйственные орудия. Результаты не замедлили сказаться: вскоре увеличились доходы как самих крестьян, так и их барина. Возмущённые соседи Шаховского — помещики Ардатовского уезда — написали на него донос министру внутренних дел.

Князь был широко образованным человеком и старался в нижегородской глубинке следить за новинками литературы и науки. Каталог его ореховецкой библиотеки, составленный им самим, содержал названия 1026 книг на русском, французском, английском, немецком, итальянском и латинском языках.

Несмотря на то, что Шаховской жил тихо и более был озабочен делами в собственном имении, чем событиями в столицах, за ним был установлен негласный надзор, который усилился после восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. А 1 марта 1826 года Фёдор Петрович был арестован и доставлен из Ореховца в Нижний Новгород. Почти сразу его перевезли в Петербург, где несколько месяцев велось следствие. В мае того же года Шаховской был заключён в Петропавловскую крепость, где к тому времени томились уже многие причастные к восстанию и подозреваемые. На следствии выяснилась принадлежность Шаховского в прошлом к тайным обществам, и в июле был объявлен приговор: пожизненная ссылка в Сибирь. В августе, в ознаменование вступления на трон Николая I, пожизненная ссылка была заменена двадцатилетней. Шаховской в это время уже был в пути.

Ореховец церковь 2008

Ореховец. Церковь

            В качестве места ссылки ему был выбран город Туруханск. Жена не смогла отправиться в Сибирь вместе с мужем, она была беременной, с пятилетним сыном Дмитрием на руках, а детей брать в ссылку не разрешалось. Заштатный город Енисейской губернии Туруханск в то время представлял собой весьма скромный населённый пункт с населением всего около ста человек. Но и там князь Шаховской старался вести активный образ жизни, помогая местному населению. Полицейский чин сообщал о нём губернатору: «Имею честь донести, что насчет нравственности Шаховского наружного распутства не замечено, что он от жителей как Туруханска, равно и от живущих от Туруханска вверх по Енисею приобрел особое расположение через ссужение их деньгами, обещанием улучшить их состояние через разведение картофеля и прочих огородных овощей, провозвещая им дешевизну хлеба и прочих вещей в крестьянском быту необходимых». На подобное донесение от губернатора был получен любопытный ответ: «Ежели он разводит картофель и другие разные овощи, которых прежде в Туруханске не было, и будет их раздавать и продавать жителям, то сие не может принести никакого вреда кроме пользы». Помимо этих занятий, ссыльный князь изучал педагогику, ботанику и фармакологию, применяя полученные знания на практике. Он вёл переписку с директором петербургского ботанического сада и даже просил прислать ему микроскоп.

В сибирской ссылке, также как и в Ореховце, Шаховской пострадал от своих передовых взглядов и доброты. В 1827 году он раздал жителям Туруханска 300 рублей, присланные ему женой, желая помочь им расплатиться за недоимки. Это стало известно главе III отделения Бенкендорфу, вызвало у него беспокойство, и в Сибирь было послано распоряжение: «губернатору предписывается позаботиться о перемене места жительства Шаховского и надлежит назначить город, который он сочтет необходимым в данном случае, но с тем, чтобы Шаховской от этого ничего не выиграл». Фёдор Петрович был переселён в Енисейск.

Он очень скучал в ссылке по жене и сыновьям, младшего из которых он даже не видел, и в результате всех лишений здоровье Фёдора Петровича стало ухудшаться. В июне 1828 года енисейский губернатор сообщил Бенкендорфу о сумасшествии Шаховского. Жена, узнав о болезни мужа, принялась добиваться разрешения приехать к нему, но получила отказ. Тогда она стала ходатайствовать о переводе Шаховского в Европейскую Россию, просила разрешить ему пребывание в каком-нибудь отдалённом от столицы имении. Только 4 января 1829 года Бенкендорф доложил о ходатайстве Шаховской Николаю I, но тот не дал согласия, а повелел «Отправить для содержания в острог Суздальского монастыря на том положении, как содержатся в оном прочие арестанты».

Привезли Фёдора Петровича в Суздаль в тяжёлом состоянии и обмороженным. По ходатайству жены и с разрешения самого царя ему разрешили немного ослабить режим, к нему были допущены лекарь и слуга. Настоятель монастыря доносил начальству: «государственный преступник Шаховской в течение марта месяца находится в помешательстве ума, сопряженном с дерзостью и упрямством»; «6 мая государственный преступник находится в сильном помешательстве и не принимает пищи». А 24 мая поступило донесение о смерти Ф.П. Шаховского.

На прошение жены похоронить мужа в Москве на кладбище Донского монастыря или в Нижегородской губернии царь ответил отказом. Похоронили князя на территории суздальского Спасо-Евфимиева монастыря как рядового арестанта. Могила Ф.П. Шаховского не сохранилась, сейчас примерно определено лишь её место, а одна из улиц в городе Суздале названа его именем[21].

Ореховец пруд 2008-2
Пруд в Ореховце до сих пор называется Барским


[1] Садовской Б. Записки // Российский архив, вып. 1. М., 1991, стр. 113-114.

[2] Вторая молодость старого завода. Горький, 1978, стр. 5.

[3] Русские писатели, 1800-1917. т. 2, М., 1992, стр.469.

[4] Храмцовский Н. Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода. Н.Новгород, 1998, стр. 162-163.

[5] Вторая молодость старого завода, стр. 6-7.

[6] Вторая молодость старого завода, стр. 8.

[7] Там же, стр. 9.

[8] Бегинина А., Ерошенко Т.Н., стр. 155.

[9] Русские писатели, 1800-1917. т. 2, стр. 470.

[10] Лесной В. Княжеское поместье // Провинциальная неделя (газета, с. Дивеево), № 4, 1996.

[11] ЦГА РМ, ф. 1, оп.1, д. 990.

[12] Садовской Б. Записки, стр. 115.

[13] Денисов Л.И. Житие, подвиги, чудеса, духовные наставления и открытие святых мощей преподобного и богоносного отца нашего Серафима, Саровского чудотворца. М., 1904, стр. 385-386.

[14] Лесной В. Княжеское поместье.

[15] Пять веков дивеевской земли. Н.Новгород, 1998, стр.294.

[16] Смирнов Д. Нижегородская старина. Н.Новгород, 1995, стр. 359.

[17] Там же, стр. 404.

[18] Знаменитые люди Ардатовского края XVI-XXI веков. Арзамас, 2002, стр. 229.

[19] Попов А.А. Декабристы-псковичи. Цит. по: decembrists.krasu.ru/learn/s2.shtml.

[20] Буторов А. Софья Фамусова подарила жизнь пресс-секретарю Ельцина // Культура, № 9, 1999. Цит по: www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=61&rubric_id=210&crubric.

[21] Памятники истории и культуры Владимирской области. Владимир, 1996, стр. 430, 467.

К этой записи 2 комментария

  • Кузнецова В.:

    Леша, Екатерина Петровна Клейнмихель (1846-1924) в девичестве была Мещерской, ее мать — Екатерина Николаевна (до замужества-Карамзина)была родной сестрой Александра Николаевича Карамзина, значит, Е.П.Клейнмихель-родная племянница А.Н.Карамзина. Это, во-первых. Во-вторых, никаких «демидовских корней» у нее не было; ее отцом был Петр Иванович Мещерский (1802-1876), князь, полковник гвардии

    1. А. М. Подурец А. М. Подурец:

      Спасибо за уточнение. Но я ведь не сам это выдумал, а взял из источников, указанных в конце статьи. Значит, не все источники одинаково правдивы.
      С тебя — статья про Клейнмихель, назвалась груздем…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>